Шуневка. Как это было

img_0522

 

22 мая 1943 года в ходе карательной операции «Коттбус» от рук немецких карателей в огне  погибла вместе с жителями деревня Шуневка Докшицкого района, которую часто называют сестрой Хатыни. На кладбище погибших деревень в хатынском мемориале их 185 со всей Беларуси. У каждой из них своя трагическая история, но их объединяет то, что они с тех пор не возродились, навсегда остались в граните и бетоне мемориалов да памяти потомков. 

 

eyj2ro4g13q

ВИДЕО: Шуневка Мемориальный комплекс / Немцы сожгли всю деревню / Докшицкий район

До начала Второй мировой войны, которая началась 1 сентября 1939 года с нападения гитлеровской Германии на Польшу, Шуневка была приграничной деревней и входила в состав довоенного Бегомльского района Минской области. Совсем рядом с деревней проходила государственная граница с Польшей. Дорога на Бегомль тогда проходила прямо через Шуневку и шла на соседнюю Добрунь. Деревня была небольшая — в ней насчитывалось 28 хат.
Здесь до войны стояли дома, жили люди, играли и смеялись дети. Как в любой деревне, люди работали, отдыхали, любили, растили детей. Своим крестьянским трудом выращивали хлеб, надеялись на лучшую жизнь. Война все остановила и разрушила. Сегодня от той деревни ничего не осталось — с того трагического майского дня в Шуневке никто не живет, а на месте деревенской улицы сейчас воздвигнут мемориал в память о погибших здесь жителях. Впервые обелиск в Шуневке появился в 1967 году. Инициативу местных жителей об увековечении памяти погибших поддержал председатель местного колхоза «Искра» Аркадий Голуб. Затем было принято решение о создании здесь мемориала, который был возведен в кратчайшие сроки с помощью трудовых коллективов района и был открыт 15 июня 1979 года при большом стечении народа. С открытием 3 июля 1983 года центрального монумента мемориального комплекса — скульптурной статуи женщины-матери — он принял свой окончательный вид. Скульптуру «Проклятие фашизму» создали скульптор А. Аникейчик, архитекторы Ю. Градов и Л. Левин.
По замыслу авторов – это символ того, что в Докшицком районе в годы войны погиб каждый третий житель. Мемориал в Шуневке — это память обо всех более 20-и тысячах невинно убиенных мирных жителях района. Поэтому важным элементом комплекса является мемориальная доска, на которой написаны все 97 сожженных деревень Докшицкого района, и три из них: Азарцы, Золотухи и Шуневка — с тех пор не возродились.
Попробуем восстановить и реконструировать хронологию этой трагедии с помощью архивных немецких и партизанских документов, а также свидетелей из Шуневки и соседней деревни Добрунь.
15 мая 1943 года высший фюрер СС и полиции в Белоруссии бригадефюрер Курт фон Готтберг подписал приказ о проведении операции «Коттбус», которая проходила с 20 мая по 21 июня. Операция проходила на огромной территории, включающей в себя Плещеницкий, Бегомльский, Борисовский, Лепельский и Смолевичский районы. В ходе карательной операции немцы планировали оттеснить партизан от железнодорожных магистралей и главных шоссейных дорог.
В приказе начальника оперативного штаба полиции безопасности и СД рейхскомиссариата Остланд от 18 ноября 1942 года говорилось: «По поручению уполномоченного рейхсфюрера СС по борьбе с бандами партизан обергруппенфюрер СС Бах предоставляет руководителю команды СД право решать – сжигать ли деревни, уничтожать или эвакуировать их жителей… Решающим должно быть то обстоятельство, как вели себя жители во время операции против банд партизан…» Таким образом, начальник команды СД вместе с командиром батальона, согласно этого приказа, принимали решение о судьбе жителей деревни. У Шуневки и ее жителей она оказалась печальной. Деревню вместе с жителями уничтожили каратели из состава подразделений, которые наступали по этой местности. Кто именно отдал приказ об уничтожении Шуневки, и кто стал исполнителем этой преступной акции, достоверно не известно. Во всяком случае, в доступных на сегодня немецких документах ничего найти не удалось.
К началу карательной операции немцы все активнее стали наступать на позиции партизан. Из стенограммы беседы с заместителем комиссара бригады «Железняк»
Ф.И. Дернушковым говорится, что: «17 мая немцы, не считаясь ни с какими потерями, вновь предприняли наступление на расположение наших отрядов, особенно в районе дер. Небышино, Шуневки, Шнитки. За один только день наши отряды отбили по 3 контратаки противника. Отряды остались в прежнем своем положении…» Получается, что целую неделю в районе Шуневки шли бои карателей с партизанами. Немцы хотели до начала операции форсировать реку Поня, чтобы беспрепятственно начать наступление на Бегомль. Жители в это время скрывались в лесах и болотах. Оперативная обстановка в зоне боевых действий постоянно передавалась по рации в БШПД в Москву.
Начиная с 20 мая каратели сплошными цепями начали наступление на партизанскую зону со всех направлений. И сразу же в этих районах запылали деревни. Партизаны, имея недостаток в патронах и вооружении, не могли сдержать превосходящие силы противника и отходили в болота возле озера Палик. Жители деревень этого региона скрывались в лесах и болотах – только там было спасение. Делали в земле землянки, чтобы можно было укрыться. Партизаны тем временем оказывали карателям сопротивление, пытаясь остановить их продвижение. На это направление комбриг
И. Титков перевел дополнительные силы. Партизаны маневренными группами проходили в тыл наступающего врага и наносили удары. Дороги минировались и на них устраивались засады. В партизанских документах осталось донесение о минировании дороги между Рашковкой и Шуневкой, в результате чего каратели понесли потери. Из донесения бригады « Железняк»: «20 мая 1943 года. На минах 3-го отряда у дер. Шуневка взорвалась автомашина противника с живой силой. Убито и ранено 7 человек». Вероятно, это и стало поводом для такого варварского уничтожения мирного населения Шуневки. Так говорят все опрошенные мной свидетели. За убийство своих солдат немцы уничтожили целые деревни.
После случившегося 20 мая подрыва на шоссе машины с солдатами, немцы применили метод коллективной ответственности и переложили всю вину на жителей соседних деревень Шуневка и Добрунь. Партизан они не нашли, а выместили всю свою злобу на беззащитных женщинах и детях. Карательная акция прошла через два дня, поэтому, возможно, за это время сюда прибыл карательный отряд.
Один из наиболее почитаемых весенних праздников Никола Летний – день памяти святого Николая Чудотворца — отмечается по православному календарю именно 22 мая. Этот день стал для шуневцев последним в их земной жизни.
Женщины из Добруни согласились показать мне место захоронения сожженных жителей Шуневки на местном кладбище возле старой дороги на Добрунь. Это место они знают с того времени, когда здесь похоронили останки погибших, принесенные с пепелищ. Надо сказать, что памятник в виде камня с крестом установлен там очень давно, время и непогода сделали свое дело, и требуется реконструкция. Поэтому правильно будет установить здесь, на могиле, достойный памятник жителям Шуневки, разделившим судьбу Хатыни.
Уже 77 лет прошло со дня трагических событий в Шуневке. В день гибели деревни собираются в мемориале люди, чтобы почтить память погибших мирных жителей. Шуневка сегодня это не только памятник сожженной деревне, это и памятник всем мирным жителям, погибшим в годы немецкой оккупации, во время карательных операций в лесах и болотах в этом регионе. Мемориальный комплекс «Проклятие фашизму» стал обличителем нацизма и напоминанием о том, к чему приводит война, в огне которой гибнут мирные люди. Нам надо знать и рассказывать эту страшную правду о войне, о Шуневке, чтобы наши потомки ее сохранили, не забыли, а мемориал был правдивым свидетелем произошедшей здесь трагедии.

К сожалению, время неумолимо, и все меньше остается свидетелей тех событий 43 года. В то время они были детьми, но все запомнили, и не стирается это из памяти. Это и есть самая настоящая правда о войне. 

О том, как это было, как проходила карательная акция рассказала София Константиновна Шабловская, 1936 г.р., жительница деревни Шуневка, последний свидетель трагедии: «Родилась я и жила во время войны в деревне Шуневка. Относилась деревня к Бегомльскому району. Началась война, открыли границу в Рашковке, потом появились партизаны. Боялись, кто мог, уходили в лес и детей тянули. Лес был возле нас, в лесу ховались, а некоторые не могли идти, так сгорели в деревне. Кто как утекал. Старики остались — так они погорели. Ночевали мы с батькой в лесу. Отец мой — Константин Ефимович Ананич. В сторону Рашкович в лесу мы были. Землянки покопанные там были такие, из дерева, песком обсыпали, накрывали, а снизу ход был. Прятались пять детей и батька с мамой, ее звали Мария Семеновна. Говорили, что немцы на партизан нарвались возле Рашковки, а партизаны уходили на Шуневку. Немцы за ними — и пошла война между ними. Перестрелка была. Немцы стали мстить людям. Брат двоюродный Рудковский Володя и я с батькой отошли от землянки, а остальные остались, а в это время немцы людей окружили. Батька нас вывел на Добруню, а их там окружили. Когда мы перебрались в Добруню, люди спрашивают: «что у вас, Кастусь, чувать?» Он говорит: «Окружили уже нас, а что будет – не знаю». Люди стали утекать, и мы с ними в лес. Мы их спасли, а так бы и их спалили. Они поховались, а хаты попалили. В Добруне старики были – их спалили. Потом вернулись из леса с добруневцами. В Шуневке все спалили: и пуни и хаты. Учительница Нина Рудковская погибла. В тот день не ходили в Шуневку, и на следующий не ходили. А сгорели, даже косточки не было – попел носили постилками на кладбище — высыпали и захоронили в одном месте. Никого не нашли, ни тряпочки, чтобы по платью узнать, не было. Они палили сарай с людьми. В Шуневке никто потом не жил, людей нет – некому жить, а Добруня и Прудники отстроились».

Вспоминает Мария Юльяновна Шульгат, 1934 г.р.,: «В один день нас спалили: Шуневку утром, а тут, в Добруни, после обеда палили… Нас предупредил Кастусь Ананич, шуневский старик. Когда отихло все, мы пришли в деревню. Вернулись — кости, головы обгоревшие были… Своих никого не было, не было кому хоронить. Батьки наши собирали их в постилки и на кладбище носили. Камень там сейчас стоит… До сих пор помню — форма у немцев была зеленая, а у полицаев — черная форма. А у которых череп на шапке, то уже все — берегись – могли что угодно сделать: и спалить и уничтожить. В землянках мы были потом…»

Навсегда запомнила тот день и Валентина Петровна Соболевская, 1932 г.р., из д. Добрунь: «Я тут родилась, жила и войну пережила. Тут самый лес, самая партизанщина была… Шел карательный отряд и спалил их там в Шуневке. Один подводчик был у немцев, они забрали его подвозить им. Он все видел и все рассказывал потом. Из Западной он был. Деток малых за ногу — и в колодец. Всех деток малых в колодец и учительницу. Подводчик видел все это…Потом пришли сюда и Добруню спалили, потом Прудники. Прудники не полностью, там еще несколько домов оставалось. А как пошли эти мужчины, и мы потом пошли. Собрали вместе женщин, детей, людей. Пришли, а там пуня была: давней сено там складывали. Горит эта пуня, догорает. Мы дошли до нее. Так из Шуневки сюда людей пригнали несколько и спалили в этой пуне. Бо сидела женщина шуневская, обгорелая вот такая, и двое детей держала, уже сгоревшая. Сгоревшая, но можно было еще узнать. Это все мы видели. Потом с Прудников немцы гонят коров, пособирали и гонят… Какой-то немец скомандовал нам. Показывает, чтобы доили женщины коров и показывает, чтобы детей поили молоком. Ну, где какую миску на погарищах нашли или ведро, подоили этих коров, и они поехали. Нас не трогали…»
Александр Павлюкович
г. Минск.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *